y_kulyk (y_kulyk) wrote,
y_kulyk
y_kulyk

Category:

Русская нация

   В 2000-м году в переводе на украинский язык вышла книга профессора Гарвардского университета Романа Шпорлюка (Roman Szporluk) "Империя и нации". В украинском издании ее название дополнено подзаголовком "Из исторического опыта Украины, России, Польши и Беларуси". Она представляет собой сборник очерков посвященных актуальным политическим проблемам бывших республик Советского Союза, написанных на протяжении последней четверти XX века и предназначавшихся западному читателю. Тем не менее и сейчас эти материалы могут восприниматься как голос в дискуссии, которая продолжается и сегодня, в новых исторических обстоятельствах, поскольку поднятые проблемы и вопросы остаются актуальными.
   Следует отметить, что автор является не классическим "советологом" идеологического пошиба, а ученым-историком с соответствующей исследовательской культурой. У него нет идеологических рассуждений. Он показывает, что "имперское наследие" СССР и сегодняшней России обусловлено сложным взаимодействием объективных факторов, исторические корни которых следует искать в глубоком прошлом, в те времена, когда территориально и политически формировалась империя, опережая при этом процесс становления национального государства на соответствующей территории, объединенной названием "Российская империя" или позже – СССР.
   Приводимый ниже (под катом) текст является сокращенным переводом с украинского языка некоторых, показавшихся мне наиболее интересными, фрагментов этой книги.


Падение царской империи и СССР: русский вопрос и чрезмерное расширение империи
   Введение
   Российское государство распадалось дважды в этом веке. В 1917 году Российская империя рушилась, сражаясь и проигрывая в мировой войне. Советский Союз распался в 1991 г., в мирное время, через несколько десятилетий после победы в самой большой из всех войн в истории России. Первый раз государство распалось перед приходом коммунистов к власти, другой – в период их правления.
   О распаде Российской империи и СССР написано много, а еще больше будет написано. Автор имеет более скромную цель – очертить определенные факторы, оказавшие существенное влияние на эти события, не утверждая, однако, что именно они были решающими в случившемся.
   В отличие от других новейших империй, которые пали тогда, когда их предыдущие метрополии были постепенно трансформированы в "нормальные" нации и национальные государства, царская империя развалилась еще до того, как возникла современная русская нация и русское национальное государство. Важным фактором краха империй в 1917 и 1991 годах был, среди прочего, конфликт между имперским государством и русской нацией, или "обществом", возникших на то время. В обоих случаях "Россия" способствовала падению "Империи". Это приводит нас к выводу, что обе империи не смогли решить "русского вопроса" – безусловно, одного из важнейших для России.
   Другим важным фактором, повлиявшим на падение Российской и Советской империй, было их чрезмерное расширение. Они установили гегемонию над нациями и территориями, которые отказывались признать Россию и/или СССР образцом более высокой цивилизации, более высокой формой развития экономики и управления – качеств, которые должна иметь империя, если ее система управления не базируется только лишь на насилии. Установление гегемонии над ними при отсутствии такого признания со стороны подчиненных требовало широкого применения насильственных методов, и это сделало российское правление в Европе тяжелым бременем для русских, в свою очередь еще больше способствовало отчуждению русских людей от их государства. Эти факторы дополнили то, что препятствовало формированию современной русской нации. Таким образом, включение нерусских национальностей в имперское или советское государство негативно повлияло на условия жизни русских людей. Призванные и принужденные своими правительствами (царским и коммунистическим) служить великой цели империи, русские люди поняли, что им очень сложно самоидентифицироваться независимо от империи. В связи со спецификой явления, которое рассматривается в этом эссе, следует подходить очень рассудительно ко всем очерченным здесь проблемам и фактам, оценивая их исключительно с исторической точки зрения. Автора больше всего интересуют те элементы прошлого опыта, которые могут быть полезными для выбора направлений будущего развития. Известное изречение Гегеля, что "единственное, чему учит история, – это то, что она ничему не учит", обычно понимают неправильно: Гегель не говорил, что история не может ничему научить, – он считал только, что люди не умеют и не хотят искать глубокого смысла и значения конкретных событий.

   Царская империя
   Россия начала называться империей лишь в 1721 году, хотя на самом деле стала такой еще задолго до того, как Петр I изменил ее название. Присвоение Петром I западного титула (в то время в Европе было только одна государство такого типа, Священная Римская империя, управляемая Габсбургами) хорошо согласуется с его – и русской вообще – ориентацией на Европу.

   Империя на Востоке
   Но задолго до этих изменений в названиях Московия уже стала империей. Ключевое событие в этом процессе произошла во время правления Ивана Грозного – так называемое "покорение Казани".
   Некоторое время после того московиты и волжские татары, а также другие народы Востока, преимущественно тюркские и исламские, жили под одной юрисдикцией. Московская элита разрабатывала временные соглашения с элитой восточных народов, с которой её предки познались еще во время монгольского господства над Московской Русью. Ричард Пайпс отмечает, что московиты успешно ассимилировали восточные народы, чья знать не имела таких привилегий, как московское дворянство, однако они оказались "полными неудачниками" в западных, провинциях, где местные дворяне традиционно были в лучшем положении. Под руководством Москвы русская и татарская элиты начали сотрудничать, и дальнейшее распространение влияния Москвы на восток было этим значительно упрощено. Московиты и население Поволжья, а затем Урала и Сибири, жили вместе в государстве, к которому трудно применить концепции, взятые из западноевропейского опыта. Московская "восточная Империя" формировалась до эры современных наций и национализма, и формировалась она в основном в таких регионах, где западные идеи если и были известны, то только через Москву.

   Империя на Западе
   Совсем другая ситуация сложилась в западных русских владениях. Московское государство расширялось на запад еще до Петра, в XV-XVI вв., присоединив Новгород и часть Великого княжества Литовского, великой державы, расположенной в то время на просторах сегодняшней Беларуси, Украины и западных регионов России. Эти западные приобретения принесли России территории, ранее открытые западным влияниям, однако они были недостаточно сильными, чтобы уравновесить восточный характер российского государства. Первая "вестернизация" Москвы состоялась в XVII в., когда царь установил свое господство над частями Украины на восток от Днепра, которые ранее принадлежали Польше, а также над Киевом. Результатом этого стала трансформация русской культуры под украинским или западноруским (включая беларуское) влиянием, которое заставляло некоторых российских ученых связывать появление новой России с "украинизацией" Московии в XVII-XVIII вв.
   Следующий важный шаг в направлении европеизации России состоялся при Петре I. В дополнение ко многим изменениям в культурной, административной и военной отраслях, царь получил новые территории в войне со шведами, включая место, где был построен Санкт-Петербург, новая столица России, а также балтийские провинции – территорию нынешних Латвии и Эстонии. После раздела Польши в конце XVIII в. Екатерина II присоединила к российским владениям большую часть Правобережной Украины (кроме Галичины) и всю сегодняшнюю Беларусь и Литву. Наконец, в 1815 p., во время правления Александра I, Россия захватила даже центральные польские земли, Варшаву, Люблин, Кельце и Калиш, создав там фиктивное Польское Королевство, более известное как Конгрессовка. А еще до этого, в 1809 p., Россия получила Финляндию, добавив, таким образом, еще один протестантский народ к преимущественно протестантским эстонцам, латышам, балтийским немцам, завоеванным еще во времена Петра.
   Таким образом, кроме православных и мусульман (которых Россия имела еще и в Крыму и других бывших владениях Турции), эта новая империя включала миллионы иудеев, католиков (в том числе униатов) и протестантов. Такое величественное продвижение в Европу не имело аналогов в европейском опыте. Западноевропейские империи расширялись путем приобретения заморских колоний, тогда как Россия, наряду с восточными завоеваниями, устанавливала свое господство над регионами и людьми, которые были более европейскими, чем сама Россия. В этом плане даже Габсбургское расширение на Балканы и в Галичину (1772, 1795) отличалось от российского, поскольку Вена была значительно более "западной" по сравнению со своими новоприобретенными владениями. Безусловно, современные западные нации также возникли вследствие завоеваний. Но эти завоевания происходили задолго до эры национализма, и этот фактор в конце концов сделал возможным для жителей Бретани, Бургундии и Прованса признать первенство Парижа и постепенно стать "французскими". Русские довольно быстро убедились, что будет значительно сложнее – если вообще возможно – сделать новых европейских подчиненных Санкт-Петербурга "русскими". Отсталые по сравнению с британцами, французами или немцами восточные европейцы были или по крайней мере считали себя более развитыми чем их российские сюзерены. С возникновением в Новое время идеи "народа" новые подчиненные русских царей все увереннее стали считать себя "поляками" (в старой Речи Посполитой "поляками" были только дворяне), финнами, украинцами, литовцами, эстонцами и тому подобное. Если бы российская элита училась на опыте Запада, она бы искала способ создать новую общую идентичность с татарами и другими покоренными народами, как это, например, сделала Англия с Уэльсом и Шотландией, создав совместную британскую идентичность

   Империя в эпоху национализма
   Вместо того чтобы интегрировать народы и религии, которые она уже имела, Россия провозгласила эпоху национализма, присоединив к себе нацию, которая, безусловно, стала ее рьяным и непокоримым врагом. В своей нашумевшей книге о взлете и падении "России как многонациональной империи" Андреас Каппелер пишет: "Польское национальное движение впервые и ощутимо поколебало Российскую империю. Оно встало в оппозицию не только к правительству, но и к большей части российского общества и повлияло на литовцев, беларусов и украинцев, которые веками зависели от польской знати и находились под влиянием польской культуры. Поляки также сыграли главную роль во время кризиса Советской империи в конце XX века".
   В XIX в. Польша представляла собой самый известный пример националистической борьбы за восстановление свободы. В Польше происходили многочисленные восстания, направленные против России, игравшей роль главного угнетателя Польши. Поляки были гордой нацией, которую лишили своего государства; Российской империи пришлось браться за решение польского вопроса еще до того, как она определила основные аспекты своего собственного нациеобразования. А примерно в это же время вся Восточная и Центральная Европа увлеклась идеями, впервые сформулированными в Германии, о том, что национальность – это культурное единство, основанное на языке, и национальности и языки могут быть объединены в семьи. Ученые и писатели Чехии, Сербии, России открыли, что их языки, а следовательно и нации, составляют единую славянскую семью. Некоторые сделали из этого интеллектуального открытия дополнительный политический вывод: славяне должны объединиться, должно быть "славянское единство", если вообще не единая славянская держава. Но при воплощении этой идеи возникли некоторые сложности, как это отмечает Франтишек Граус: "Единственная независимая славянская страна, Россия, была наименее развитым регионом Европы, в котором рабовладельческий строй существовал до 1861 года, а неаристократическое население не имело никаких прав". Чехи справедливо считали себя значительно более развитыми русских, для которых быть славянином означало быть русским, но "наибольшую проблему ... составляли поляки", которые страдали от угнетения своих друзей-славян.
   Русские чувствовали, что необходимо узаконить свое присутствие в Европе в соответствии с новыми идеями о национальности. Они начали писать историю империи и ее предшественников как русскую национальную историю. Каппелер утверждает, что в своем стремлении стать "своими" среди европейцев русские создали свою историю (и пересмотрели свои отношения с Востоком), взяв на вооружение сугубо западные концепции. Их историки XIX века научили русских смотреть на империю как на национальное русское государство, были созданы также новая филология и этнография, которые определили русских как славян и православных христиан. В трудах выдающихся русских историков XIX в. "история многонациональной российской империи стала русской историей". Это, в свою очередь, повлекло определения неэтнические русских, в том числе и тех, что жили с этническими русскими в одной стране веками, как "инородцев", иностранцев, словом – российские низы, или вообще колонизированные народы. Этот подход предусматривал глобальные отличия, метко охарактеризованные Джефри Госкингом: "Британия имела империю, а Россия была империей – и, может, до сих пор ею остается". Как объясняет Госкинг, Британская империя была отчуждена от своих территорий (Ирландия – скорее исключение), а потому британцы могли отделить себя от империи без лишних страданий. В то же время "Российская империя была частично родиной для всех туземцев, которые неизбежно смешивались с русскими на базарах, улицах и в школах – и фактически смешиваются до сих пор".
   Очевидно, русская идентификация со славянами и изменение самоопределения страны в европейских категориях имела определенное долгосрочное влияние на отношения Москвы с русским Востоком. Не для всех сразу стало очевидным, что перенос столицы из Москвы в Санкт-Петербург, приблизивший Россию к Европе, также сделал российский Восток (Казань и далее) более иностранным, более отдаленным. "Славянская идея", которая разрушила габсбургский династический принцип и помогла создать культурный и духовный барьер между славянскими народами, с одной стороны, и романскими и германскими – с другой, дала России ощущение главного и самого сильного члена в семье славянских наций, однако эта же идея, если присмотреться внимательнее, поставила вне закона – с этнической точки зрения – присутствие России на Востоке, в "Азии".
   Но все это стало понятным лишь в XX веке. В конце XVIII и в течение почти всего XIX в. монтировались составные части русской национальной истории. Эта новая история делала московскую, а затем и петербургскую Россию прямым наследником Византийской империи, а через нее – и древнегреческой культуры, ведущим народом в православном мире.
   Многие до сих пор верят, что византийское и греческое влияние имели большое значение для формирования русской культуры и политики, тогда как гарвардский историк Эдвард А. Кинан считает это "самой большой мистификацией за всю историю европейской культуры". "До второй половины XVII века, – пишет он, – вряд ли можно было найти хоть одного коренного москвича, знакомого со знаменитыми греками". Впрочем, идея "византийского наследия" давала историческую поддержку имперской русской мечте об "отвоевании" Константинополя, Царьграда или Царского Города, у мусульман. Другой миф связывал Москву со средневековым Киевом. Фактически московские русские и не подозревали о том, что они являются "продолжением" Киева, пока им об этом не сказали. "Эти люди даже не думали о Киеве", – утверждает Кинан. Только после объединения Украины с Россией в XVII веке была установлена и спроектирована связь Москвы с Киевом в средневековом прошлом. Эта связь была еще раз переутверждена во время раздела Польши, когда большинство земель Украины и вся Беларусь достались России: киевский миф помог отбросить польские требования; а вскоре был использован и для того, чтобы отказать украинцам в праве называться отдельной, независимой от русских, нацией.
   И неудивительно, что после присоединения Киева и Византии к своей генеалогии русские переиначили соответствующим образом и свой исторический опыт на Востоке. Миф о "киевско-византийском наследии" был дополнен мифом "монголо-татарского ига". По этой схеме средневековая Россия страдала веками под "гнетом" татар, то и дело восставая против них и постепенно освобождаясь. Одним из итогов этой "исторической" борьбы было завоевание христианской Россией мусульманской Казани.
   Эти идеологические построения XIX в. начали период полемик, такой знакомый и любимый для российских историков. Самыми известными были дебаты славянофилов и западников. Но как бы сильно не расходились их взгляды на отношения России с Европой, все они рассматривали Россию с точки зрения той же Европы. Славянофилы – защитники русской исключительности – понимали свою Россию как славянскую и православную, не включая в это единство татар. То есть их понимание России было сформировано полностью под влиянием западных теорий. Евразийство, которое провозгласило наконец, что русские и восточные народы принадлежат к одному сообществу, появилось лишь в 1917 году. Вообще, зависимость от теорий была распространенным русским беспорядком.
   Русское построение империи разворачивалась в двух направлениях: во-первых, Москва, покорив Казань, начала завоевания Востока; чуть позже, после присоединения Восточной Украины и Киева, был предпринят поход на запад. Похоже, что русский восточный поход оказался более успешным, несмотря на высокие религиозные и культурные барьеры, которые на Западе, казалось бы, были значительно ниже. Безусловно, завоевания Россией Кавказа и Центральной Азии в XIX в. были открыто захватническими, колониальными и имели те же обоснование, что и европейские заморские завоевания, – например оккупация Францией Северной Африки. В XIX в. русские явно смотрели "на Восток" через европейские очки, если не вообще европейскими глазами.

   Продолжение см. https://y-kulyk.livejournal.com/83694.html


Tags: Россия, Україна, история, мифы, общество
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments