y_kulyk (y_kulyk) wrote,
y_kulyk
y_kulyk

Category:

Русская нация – 3

   Продолжение публикации фрагментов книги Романа Шпорлюка (Roman Szporluk) "Империя и нации".
   Первую часть см.: https://y-kulyk.livejournal.com/83335.html
   Вторую часть см.: https://y-kulyk.livejournal.com/83694.html


   Советский Союз: идеология, геополитика и народности
   Формально созданный в 1922-1924 гг. Советский Союз представлял собой восстановленную Российскую империю в главных и наиболее очевидных чертах. Это сразу было замечено многими русскими эмигрантами, которые ненавидели коммунизм, однако отдавали должное большевикам за то, что те спасли Россию от распада. Некоторые даже призывали всех "русских патриотов" поддерживать большевистское правительство, и хотя такие призывы не нашли значительной поддержки среди эмиграции, все же существовало общее убеждение, что Россия и под красным флагом осталась Россией. Однако во многих аспектах советское государство было все-таки другим. Не останавливаясь здесь на вполне очевидных различиях между консервативным царизмом и революционными, "трансформационалистскими" Советами, отметим лишь следующее.
   Во-первых, цари не считали свои законы пригодными для всего земного шара и не стремились сравнять весь мир под одной – своей – властью; советское государство в это время была не только идеологическим, но и считало свою идеологию универсальной, а свою форму правления – пригодной для всеобщего применения. По Ернесту Геллнеру, советский коммунизм был "совершенно необычным и, возможно, уникальным в истории общественных систем воплощением детально разработанной, тотальной, всеобъемлющей и глубоко мессианской теорией".
   Во-вторых, по сравнению с имперской Россией Советское государство существенно уменьшилось в размере и претерпело еще более существенные изменения в составе населения. Те национальности, что до 1914 г. были наиболее "западными", дальше других продвинулись по пути современного государствообразования, а не остались с Россией после революции: Финляндия, Польша, Латвия, Эстония и Литва стали суверенными государствами. Советский Союз, таким образом, стал государством более русским и одновременно более азиатским, чем царская Россия. Действительно, перепись 1926 г. обнаружила абсолютное преимущество русских в СССР, тогда как до 1914 г. они имели преимущество лишь относительное.
   В-третьих, хотя это государство и было значительно более "русским" по сравнению с предшественником, называлось оно Союзом Советских Социалистических Республик и внутренне было организовано по этническими и лингвистическим критериям как федерация социалистических национальных государств, имевших право, записанное во всех соответствующих конституциях, свободного выхода из Союза. Это условие вовсе не была какой-то поблажкой со стороны режима. На 1922 г. большинство "европейских" имперских подчиненных стали независимыми. Те, кто пытался, но не смог освободиться в 1918-1920 гг. – Украина, Беларусь, Армения, Грузия и Азербайджан, – получили все же признание своих попыток в виде статуса "суверенных советских республик", формально равных партнеров России, то есть РСФСР. Это произошло после диспута между Лениным и Сталиным, который предлагал включить Украину, Белоруссию, Грузию, Армению и Азербайджан в СССР со статусом автономных республик.
   Создание СССР поставило на повестку дня вопрос "русской собственности" и ее отношение к СССР. Формально Россия стала национальным государством, конституционно равной Украине или Беларуси. Но одновременно РСФСР понималась как нечто большее. В 1922 г. будущие Казахстан, Узбекистан, Туркмения, Киргизия и Таджикистан (под другими названиями) принадлежали Российской Федерации, которая, таким образом, была славяно-тюркской и христианско-мусульманской. Лишь после 1924 г., во время крупнейшей территориально-национальной реорганизации Центральной Азии, эти регионы покинули РСФСР и вошли непосредственно в СССР. Но даже после этого РСФСР сохраняла целую когорту автономных республик, районов, регионов, каждый из которых назывался по определенной этнической группе, поэтому РСФСР, по сути, была уменьшенной копией СССР внутри его.
   Татарская АССР была самой значительной из всех республик в составе Российской Федерации и, как Татарстан, она остается и сегодня важной частью новой России. Сталин отказался дать татарам статус союзной республики, ссылаясь на вымышленные аргументы – Татарстан, мол, не граничит с иностранной территорией и, таким образом, не может реализовать свое конституционное право на выход из Союза. Хотя, пожалуй, история больше, чем география, лежала в основе истинных сталинских мотивов: Казань стала частью того же государства, что и Москва, задолго до того, как Ташкент, Баку или даже Киев оказались под властью Москвы или Санкт-Петербурга. Русские и татары были издавна вместе – сначала под ханами Золотой Орды, затем – от Ивана Грозного до Николая II – под русскими царями.
   Из этих исторических данных вытекают определенные факторы, которые обеспечили удержание власти большевиками. С одной стороны, большевики обращались к русскому патриотизму, защищая целостность того, что большинство русских считали своей страной. Немало царских генералов и офицеров добровольно предложили свои услуги Ленину и Троцкому в 1920 г. во время польско-советской войны, которая с русской националистической точки зрения велась ради сохранения Киева в составе России, тогда как с польской точки зрения должна была, во-первых, помочь украинцам в борьбе за независимость и, во-вторых, спасти поляков как нацию. (А для Ленина и его товарищей это был лишь средство распространить революцию дальше в Европу.) С другой стороны, начав с решительной оппозиции русскому национализму, большевики получили поддержку от многих представителей угнетенных национальностей России, которая оказалась решающей в гражданской войне. Это были, в частности, и поляки, и финны, и латыши, которые остались в СССР после войны потому, что их родины стали "капиталистическими" странами. Большевики нашли также определенную поддержку среди зарубежных сторонников, для которых, как и для Ленина, польская война велась с целью сделать русскую революцию интернациональной, тогда как победа поляков означала бы поражение мировой революции.
   Некоторые другие геополитические факторы также оказались благоприятными для Советов. Война против Германии затянулась до ноября 1918 г., и истощенные войной победители не имели желания вторгаться в Россию. Кроме того, западные силы были заинтересованы в сохранении территориальной целостности этой страны после ожидаемого там падение коммунизма, и поэтому отказывали в помощи сепаратистам в национальных окраинах. (Стоит напомнить, что Соединенные Штаты, хотя и отказывались до 1933 г. признать Советскую Россию, имели такие же проблемы и с признанием независимости Финляндии и Балтийских государств.)

   Советская утопия
   После 1917 года в России процесс создания нации был приостановлен, или, собственно, сбит с пути нормального развития коммунистическим экспериментом, который воспроизвел, или, точнее, создал новую империю на специальной антинациональной, универсально-идеологической почве. Коммунистическое государство определяло себя глобальными понятиями – как альтернативу "капитализма", его политическому, социальному и культурному порядку. Его цели распространялись значительно дальше, чем просто обслуживать Россию и другие союзные республики – Ленин и его сторонники имели в виду что-то другое. СССР должен был стать альтернативной моделью современности, лучше, чем предложенная Западом.
   После 1917 г. большевики убедили себя, что их система, а следовательно, и управление, распространится далеко за пределы старой империи, включая Польшу и Финляндию; они действительно верили, что представляют собой прототип единой общей цивилизации. Даже для Сталина "социализм в одной стране" был только началом. Поскольку Советы считали свою систему самой совершенной и вполне пригодной для других стран, они распространили ее на государства Восточной и Центральной Европы, захваченные в 1944-1945 гг., пока в конце концов не осталось ни социализма, ни единой страны.

   Интернационализм или чрезмерная экспансия?
   Мы приходим к выводу, что утверждение интернационализма, как его понимала Москва, то есть чрезмерная экспансия, развалили Советский Союз так же, как экспансия развалила в свое время и имперскую Россию. Семена будущего распада СССР были посеяны в период его самого большого военно-политического триумфа – во время и после Второй мировой войны.
   Сначала, в 1939-1940 гг., Советы присоединили балтийские государства и Восточную Польшу, то есть западные регионы современной Украины и Беларуси. Позднее, после 1944 г., они насадили советскую систему в тех ранее независимых государствах Центральной и Восточной Европы, что оказались под советским контролем в конце Второй мировой войны. Там советская система рассматривалась как форма русского доминирования. Эти нации чувствовали свое значительное отличие от России и хотели наследовать Западу. Возможно, распад Советского Союза начался с первыми признаками разрыва единства коммунистического мира. Конфликт Сталина с Тито и отлучение Югославии послужили началом, а конфликт с Китаем стал следующим, значительно более важным событием такого плана.
   Если конфликт между Москвой и Пекином имел исключительно геополитическое значение, то решающий идеологический удар советскому доминированию нанесла Польша. Начиная с рабочих забастовок в Познани (1956), Гданьске (1970), Радоме (1976) и вновь в Гданьске (1980) и заканчивая зарождением многомиллионного движения "Солидарность", польские рабочие фактически развеяли главный миф советского коммунизма – миф о якобы созданном им "пролетарском государстве". Это не значит, что мы недооцениваем роль рабочих забастовок в Восточной Германии (1953), Венгерской революции (1956) или Пражской весны (1968). Но Польша фактически лишила советскую модель любой легитимности на своей земле, поскольку общенародные забастовки были организованы рабочими и возглавлялись электриком, чьи пролетарские полномочия были безупречными (и куда более настоящими, чем у любого лидера Польши или СССР). Этот подвиг не могли осуществить ни крестьяне, ни интеллектуалы, ни священники, ни студенты. И тот факт, что рабочие были одновременно поляками и католиками, предоставил более широкую историческую перспективу их борьбе – сделав ее новой страницей многовековой борьбы между католической Польшей и православной Россией.
   После 1945 поляки бросили вызов советскому коммунизму, совсем как их предки в XIX – начале XX века Российской империи – начиная с восстания Костюшко 1794 г. и заканчивая рабочими и студенческими забастовками в Варшаве и Лодзи 1905 г. История Польши после 1945 г. подтверждает оценку Каппелера относительно исключительной роли польского вопроса в упадке и крахе Советской империи.
   Представим себе, что Советский Союз позволил бы Польше остаться "финляндизированной" вместо попытки ее советизации/русификации. Не было бы тогда "польского октября" 1956 г., не было бы и польского влияния на советский блок, не было бы, очевидно, и "Солидарности"... Сделав то же с Эстонией, Латвией и Литвой, Советы избежали бы заодно и многих проблем у себя дома, отраженных в известном прибалтийском лозунге: "Москва пытается управлять нами как всеми другими, – значит мы должны помочь всем другим стать как мы". Говоря здесь о преемственности между Костюшко и Валенсой, мы подчеркиваем прежде всего тот факт, что в большей части Восточной и Центральной Европы советская система воспринималась как русский продукт и как форма русского доминирования.

   Почему пала Советская империя?
   Безусловно, Советская империя в Европе распалась не просто потому, что восточным европейцам не нравился статус колоний, рабочий класс чувствовал, что его эксплуатируют, а интеллигенция не воспринимала советской идеологии. Распад начался с появлением под влиянием "холодной войны" массового осознания, что Большой Замысел коммунистов провалился. Как объясняет Пирсон, "холодная война" утомила и исказила Советскую империю до ранее неизвестного уровня и привела к такому же истощения, что и предыдущие мировые войны. В своих чрезмерных и крайне невыносимых военных, экономических и политических требованиях "холодная война" выполнила функцию третьей мировой войны". Хобсбаум делает такой же вывод: "С международной точки зрения, СССР был полностью побежденной страной, как после тяжелой войны, – хотя войны как таковой не было". Ее результат, продолжает он, во многом был обусловлен тем, что Европа была ахиллесовой пятой советской системы, а Польша (и, чуть меньше, Венгрия) – ее уязвимой частью.
   Но почему именно Восточная Европа оказалась ахиллесовой пятой? Разве не был весь коммунистический план международным с самого начала? Чтобы ответить на этот вопрос необходимо коротко проследить за ходом "холодной войны".
   Советская система базировалась на той идее, что национальное государство является нормальной политической формой для периода капитализма, тогда как социализм по своей природе является интернациональным, даже наднациональным. Эта интернациональная сила должна была бороться и, безусловно, "победить" капиталистическую систему – систему независимых национальных государств. Правда, уже в 30-е годы, при Сталине СССР начал присваивать себе военные традиции и зарубежную политику царской империи, а русская нация получила статус "старшего брата".
   Публичная и официальная идентификация Советского Союза с царской Россией еще больше усилилась во время и после Второй мировой войны. Но даже следуя царской России и отдавая ведущую роль русскому языку и русскому народу, СССР не отказывался от своей цели стать прототипом новой социалистической цивилизации, которая превосходила бы капитализм и заменила бы его, в конце концов, на всей земле. Это был тот тип интернационализма, с которым имела дело Восточная Европа после 1945 г.
   После смерти Сталина, в меняющейся политической ситуации, Никита Хрущев восстановил старый коммунистический вызов капиталистическим силам. Новая программа партии содержала подробное описание того, когда СССР опередит сначала Западную Европу, а затем и США по различным экономическими и социальными показателями. Советские лидеры были уверены, что соревнование с Западом требует, как минимум, равного военного потенциала с Соединенными Штатами и противопоставления себя Америке везде, особенно в странах третьего мира. Как говорили в Москве в 70-х годах, это надо делать, потому что "США вмешиваются в советские внутренние дела в любой части земного шара".
   Некоторое время казалось, что Советы достигают успехов. Но вскоре стало совершенно ясно, что они не в состоянии "установить общественный строй Благосостояния и Справедливости" – ни хотя бы что-то одно. "Ситуацию усугубило и то, – писал Эрнест Геллнер, – что японцы и другие восточные азиаты показали, что западный капитализм можно все же догнать, однако при условии конфуцианской, а не марксистской адаптации идей Адама Смита".
   Это означало разочарование – а там, где не хватает веры, формируются всё более решительные антикоммунистические настроения. Восточные европейцы нагляднее чем советские жители видели, что Запад побеждает. Они согласились бы с Кеннетом Майногом и Берилом Уильямсом, характеризовавших коммунизм как "бесплодную форму модернизации" и "легенду, которая претендует на то, чтобы контролировать реальную жизнь".
Восточные европейцы всегда знали, что реальная жизнь – на Западе. К тому же они имели собственные причины невысоко ставить что-либо, связанное с Россией, отвергая российские требования управления и превосходства. Они охотно согласились бы с Бенедиктом Андерсоном, который еще в 1983 г. предлагал СССР вспомнить судьбу своих имперских предшественников из XIX в., вместо претензий на организацию человечества в XXI в.

   Продолжение см. https://y-kulyk.livejournal.com/84033.html


Tags: Россия, Україна, история, мифы, общество
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment